[…] в первой беседе схема операций банков с «частичным резервированием» […]

Просьба от постоянного читателя книг и текстов Катасонова Валентина Юрьевича . Прошу удалять якобы комментарии к текстам . Таковые «комментаторы» могут ограничится ссылкой на имеющиеся у них тексты . Чистяков Сергей Николаевич СПб

О том, что эта операция ленинградских чекистов не станет масштабной, заявлял и сам Сталин. Прибыв в Ленинград в декабре 1934 года, он потребовал ознакомить его со всеми «…имевшимися в разработке оперативными материалами на антисоветские группы, оппозиционные организации, отдельных лиц». Просмотрев документы, Сталин (по воспоминаниям Ф.Т. Фомина) заявил: «Плохо у вас поставлен учет, хотели стрельнуть у вас, а на картотеке всего значится 13 человек по подозрению в терроре и некого даже стрелять»[67].
####################################################################################################
За эту неудачу в Управлении НКВД решили отыграться на т. н. бывших людях — бывших дворянах, торговцах, фабрикантах, домовладельцах, чиновниках, офицерах, священнослужителях и членах их семей, проживавших в Ленинграде. Многие из них тихо доживали свой век, находясь в жалком социальном и материальном положении, и никакой реальной угрозы для власти не представляли. Однако в материалах УНКВД «бывшие» стали неким скрытым «контрреволюционным резервом, могущим быть использованным троцкистско-зиновьевской оппозицией в ее «терроре». По мнению Заковского, многие из «бывших людей» якобы основную «…ставку делали на молодежь… способную на осуществление террористических актов». Теперь старые «контрреволюционные элементы» выступали в роли неких «воспитателей» подрастающего поколения, прививая этому поколению «…острую ненависть к руководителям партии и правительства и внушая необходимость активной борьбы путем применения террора»[68].

«1937. Большая чистка. НКВД против ЧК»

При проведении операции «Бывшие люди» новый начальник Управления развил столь активную деятельность, что его пыталось остановить даже руководство НКВД. Предложенные Заков- ским (и уже одобренные местным партийным руководством) планы «очистки» города Ягода считал крайне опасными. Нарком внутренних дел считал, что такие масштабные репрессивные меры лишь «…без нужды [могут] дать пищу для зарубежной клеветнической кампании в прессе против Советского Союза»[69].
############################################################

В НКВД предложили внести в планы «очистки» города некоторые изменения: а) арестовывать лишь тех, на кого имеются материалы о контрреволюционной работе (документы о чуждом социальном происхождении в ход уже не шли); б) выслать из Ленинграда только семьи, в составе которых были расстреляны члены семейств; в) и главное, Ягода предлагал провести «…эти мероприятия в кратчайший срок, но не одновременно, а растянув их на два-три месяца». В Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрели предложения Ягоды, и Сталин вынес решение, написав на записке наркома — «В архив»[70]. Таким образом, Заковскому со стороны высших инстанций был дан полный карт-бланш.
#############################################################################################################

На операцию отводился месяц (28 февраля — 27 марта 1935 года) и был создан оперативный штаб, куда вошли Н.Е. Шапиро- Дайховский, Н.Г. Николаев-Журид, Г.А. Лупекин, М.С. Алехин и другие. Для выявления «бывших» мобилизовали всю агентурную и осведомительную сеть органов госбезопасности и милиции. Перед сотрудниками УНКВД ставилась задача — «…активизировать все имеющиеся агентурные разработки и даже зацепки по ним». Помимо учетных материалов с целью большего «охвата», чекисты стали изучать архивы дореволюционных ведомств, адресные и телефонные книги, изданные до 1917 года[71].

Ежедневно по прямому проводу руководство УНКВД (в основном Н.Г. Николаев-Журид) докладывало в Москву о результатах массовой операции. Вот лишь небольшая выдержка из такого телеграфного сообщения: «С 27-го по 28-е февраля и с 28-го на 1-е марта с.г. проведены операции по бывшим людям Ленинграда. Арестовано 330 человек, из них: бывших князей — 21, бывших баронов — 32, бывших графов — 9….бывших банкиров, крупных купцов — 17…Обысками изъято: незаконно хранившиеся огнестрельное оружие — 44 единицы, боевых патронов — 410, экземпляры монархической литературы, царские портреты, ордена, офицерское обмундирование. Изъяты ценности. В результате следствия 42 человека переданы в оперативные отделы для углубленной проработки. Первичные данные следствия дали ряд перспективных заявок вскрытия к.-р. шпионских дел…»[72].

По личному указанию Сталина эти спецсводки рассылали для ознакомления всем членам и кандидатам в члены Политбюро ЦК, членам бюро Комиссий партийного и советского контроля, всем начальникам областных УНКВД, секретарям обкомов ВКП(б), прокурору СССР.

Активность Заковского в период массовой операции 1935 года пытался оспорить даже прокурор СССР А.Я. Вышинский. Прокуратуру страны завалили жалобами на незаконные действия органов НКВД в Ленинграде, и главный законник СССР был вынужден реагировать. Он при поддержке Ягоды сумел добиться того, что Ленинградская областная прокуратура (правда, лишь с 15 марта 1935 года) приступила к осуществлению надзора за операцией «по очистке города». Уже по итогам операции Прокуратура СССР в лице Вышинского, вынесла свое резюме: «При вполне удовлетворительном в целом проведении операции… последняя выявила ряд грубых ошибок и промахов, объясняющихся главным образом спешностью, краткосрочностью и массовостью»[73].

«1937. Большая чистка. НКВД против ЧК»

За месяц из «города трех революций» было выслано около 11 тысяч «бывших» и членов их семей. Особая тройка при УНКВД осудила 4692
человека, причем 4393 человека по 1-й категории (расстрел) и 299 человек — по 2-й категории (заключение).
############################################################################################

Васи́лий Миха́йлович Блохи́н (декабрь 1895(1895) — 3 февраля 1955) — видный деятель ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ СССР. Генерал-майор (1945, в 1954 лишён звания). В 1926—1953 — начальник комендатуры ОГПУ-НКВД-МГБ.

В 1933 окончил Московский архитектурно-строительный институт, в 1937 — Московский институт повышения квалификации хозяйственников.
###########################################################################################################################

высокопоставленным сотрудником при Ягоде, продолжал работать и при Ежове и, несмотря на это, при Берии был не только не вычищен и не репрессирован, но и получил звание генерала. Наряду с Петром Магго считается одним из самых «результативных» палачей — лично расстрелял многих известных осуждённых, в том числе Тухачевского, Якира, Уборевича [1], Смилгу, Карахана, Квиринга, Чубаря, Косарева, Косиора, Ежова, Фриновского[2], Михаила Кольцова, Бабеля, Мейерхольда[3]и др..

…..

В октябре 1937 года Партиздат при ЦК ВКП(б) издал миллионным тиражом

комиссар госбезопасности 1-го ранга Л.Заковский

ШПИОНОВ, ДИВЕРСАНТОВ И ВРЕДИТЕЛЕЙ УНИЧТОЖИМ ДО КОНЦА!

…..

Наполеон I посвятил много времени и труда, для того чтобы, с одной стороны, прочно поставить разведывательную службу в своей армии, а с другой — обезопасить себя от своих врагов.
20 сентября 1797 г. Наполеон I из Пассериано пишет своему генералу Дюма о посылке шпионов в Триест, Лайбах, Гориц, для того чтобы узнать название полков и количество орудий в горецкой цитадели.

27 сентября 1798 г. Наполеон I из Каира пишет генералу Дюпюи: «Прикажите обезглавить двух шпионов и протащить их тела по городу с объявлением, что они были местными шпионами». Такими методами он хотел устрашить население. Правда, методы Наполеона I были примитивными, но в то время они были действенными, чтобы другим неповадно было заниматься шпионажем.

Наполеон I, готовясь к походу на Москву, 20 декабря 1811 г. из Парижа писал одному из своих соратников — герцогу Бассано: «Напишите шифром барону Биньон (французский посол в Варшаве), что если война разгорится, то я предполагаю прикомандировать его к своей главной квартире и поставить во главе тайной полиции по шпионажу в неприятельской армии, переводу перехваченных писем, документов и т.п. Поэтому необходимо, чтобы он немедленно организовал хорошую секретную полицию, сыскал двух поляков, хорошо говорящих по-русски, несколько военных, способных и заслуживающих полного доверия, одного из них — хорошо знающего Литву, другого — Волынь, Подолию и Украину, наконец, третьего — говорящего по-немецки и хорошо знающего Лифляндию и Курляндию. Под их начальством будет человек 12 тщательно проверенных агентов, оплачиваемых соответственно по важности добытых ими сведений. Для начала три указанные агента должны завербовать себе своих агентов на дорогах из Петербурга в Вильно, из Петербурга в Ригу, из Риги в Мемель, на путях из Киева и на трех дорогах из Бухареста в Петербург, Москву и Гродно; послать других в Ригу, Динабург, Пинские болота, Гродно и иметь ежедневные сведения о состоянии укреплений».

Так Наполеон I создавал разведку по пути, по которому он направлялся к Москве. Он упустил только из виду, что ему придется в панике отступать и что на Березине не было моста. Но подготовлялся к походу на Москву он довольно тщательно.

Разведка во время военных действий существовала и в самые древнейшие времена. Приемы, которые применялись тогда для разведывания состояния сил противника, были, конечно, очень примитивными, но для того времени они были очень хитрыми и показывали, в каком направлении действовали разведчики.

Интересен такой факт. За 200 лет до нашей эры, во время пунических войн, римский полководец Корнелий Сципион послал своего разведчика Лелиуса для рекогносцировки (т.е. военной разведки) в лагерь карфагенян. Он послал его под видом одного из членов делегации, а на самом деле поставил перед ним задачу выведать все, что имеется в лагере противника.

Когда в свите Лелиуса опознали одного офицера, находившегося в этой делегации под видом раба, то Лелиус, для того чтобы отвести от себя подозрение, вынужден был выпороть этого офицера и этим доказать, что тот раб, а не офицер. Но и этот маневр, видимо, не удался, и членам делегации все-таки не давали расхаживать по лагерю. Их держали очень близко от дома, окружали всякими почестями, а в лагерь не пускали. Тогда Лелиус пустился на примитивный, но для того времени очень интересный прием. Он приказал своему слуге угнать одну из его лошадей. Тот так и сделал. На следующий день Лелиус заявил, что у него украли коня. Его уверяли, что этого не может быть. Но Лелиус попросил разрешения посмотреть самому и убедиться, что его коня в лагере нет. Получив разрешение проехать по лагерю, он, конечно, не столько искал своего коня, сколько разведывал о вооружении и настроениях в лагере своего будущего противника. Если более двух тысяч лет тому назад это был довольно удачный прием, то сейчас эти приемы выглядят очень наивно. Однако этот прием показывает, как упорно действовали разведчики древнейших времен для выполнения поставленной цели.

———————————————————————————
Несколько фактов из деятельности царской русской разведки. Известно, что во время русско-японской войны японцы очень много выиграли от того, что у них была хорошо поставлена разведывательная служба, что они хорошо изучили состояние вооружений, расположение частей русской армии, состояние. продовольственного снабжения и т.д.
Бездарное командование царской армии долгое время не понимало огромного значения разведки. Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. служба разведки у русских почти отсутствовала. «В начале войны, — пишет генерал Мартынов, — произошел такой крайне прискорбный факт. Богатый китайский купец Тифонтай, которому принадлежали склады, магазины и конторы почти во всех городах Манчжурии, предложил нам организовать шпионаж, прося за это 3 млн. руб., но цена нам показалась слишком высокой, и мы отказались».

Царской армии вскоре пришлось убедиться в печальных последствиях этой недооценки разведывательной службы. Японцы, широко организовавшие разведку, получали через своих многочисленных агентов важные сведения о группировке сил и передвижениях, происходивших в тылу у русских. Это давало им преимущество, приносило победы. «У нас было много кавалерии и мало шпионов, поэтому мы были все время плохо осведомлены, — признает русский генерал Штакельберг. — Наш противник имел мало кавалерии, но много секретных агентов, и знал все своевременно».

Только после неудачной для Россия русско-японской войны генеральный штаб царской армии начинает по серьезному создавать свою разведку. И уже в годы империалистической войны русский генеральный штаб, учтя уроки русско-японской войны, широко использовал разведывательную службу. Но методы и приемы разведки были не всегда так изощрены, как это было у иностранных разведок. Интересен следующий факт.

Перед империалистической войной начальником разведывательного отдела Варшавского военного округа был некий полковник Батюшин. Перед войной русской разведке, очевидно, были известны кое-какие данные о намерениях немцев. Русская разведка очень интересовалась восточными крепостями Германии. Полковник Батюшин разъезжал в штатском костюме мимо этих крепостей и путем всевозможных комбинаций и подкупов ему удалось завербовать в разведчики писарей в крепостях Торн и Бреслау. Эти два писаря давали полковнику полные сведения о состоянии восточных крепостей. Полковник Батюшин снабдил их фотографическим аппаратом, и они удачно снимали все, что было необходимо. До поры до времени дело шло хорошо. Полковник Батюшин сам выезжал в Торн и Бреслау, инструктировал своих разведчиков и получал от них материал. Когда материала накопилось достаточно, а полковник долгое время не приезжал, один из разведчиков сам решил свезти материал и пустился в довольно странное путешествие. Из Торна в Варшаву он поехал через Париж, а на обратном пути немцы арестовали его. После ареста выяснилось, что этот разведчик одни и те же материалы продавал сразу двум штабам: русскому и французскому. Для этой-то цели он и заезжал в Париж. Если бы он поехал прямо в Варшаву, то его путешествие не показалось бы странным и он, может быть, не был бы разоблачен.

В разведке продуманная и хорошо организованная связь, как и во всякой войне, имеет решающее значение. О значении связи для разведывательных целей хорошо знали еще в древние времена.

Интересен такой пример. Тиран города Милета Гистией, которого персидский царь Дарий содержал в почетном плену при своем дворе в Сузе, решил подстрекнуть своего зятя Аристагора, тирана Милетского, к восстанию против персов. Не решаясь открыто писать Аристагору из опасения, чтобы его гонцы не были перехвачены дорожными стражниками, Гистией прибег к следующей хитрости: он обрил голову раба, в верности которого не сомневался, и наколол на коже головы слова: «Гистией Аристагору. Устрой восстание Ионии».

Когда волосы отросли, раб выехал из Персии и, прибыв к Аристагору, вторично обрил голову и дал ему прочесть наколотые слова на своей голове. Аристагор, прочтя поручение, исполнил желание Гистиея и организовал восстание ионийцев.

Мы знаем случаи, когда небольшая неосторожность разведчика влечет за собой его провал.

в Москве вождь народов написал: «т. Заковский — не т. Реденс. Видно, что т. Заковский напал на жилу, как говорят золотопромышленники. Реденс как чекист не стоит левой ноги Заковского.
(Redens zenat na sestre zeni Stalina !)
Желаю успеха т. Заковскому. Нужно продолжить корчевку эсеров. Эсеры — большая опасность

Лишь почти через два месяца (28 марта 1938 года) на работу в центральный аппарат НКВД перебрался Н.Е. Шапиро-Дайховский, ставший заместителем начальника 2-го Управления (Особые отделы) НКВД СССР. В этот же день приказом Ежова его непосредственным руководителем, начальником 2-го Управления НКВД был назначен Заковский (сохранивший при этом все ранее занимаемые должности).

В Москве Заковский пробыл всего четыре месяца (январь — апрель), но оставил о себе крепкую память. К началу 1938 года значительная часть московской партийно-советской номенклатуры была буквально выкошена органами НКВД. Были репрессированы фактически все секретари МК и МГК партии (из 38 секретарей МК и МГК, работавших в 1935–1937 гг., избежали репрессий лишь трое), большинство секретарей райкомов и горкомов ВКП(б) (136 из 146), многие руководящие советские, профсоюзные, хозяйственные, комсомольские руководители, специалисты, деятели науки и культуры[110].

И, тем не менее, Заковский сумел развить на новом месте работы активнейшую деятельность. Комиссар госбезопасности 1-го ранга С.Ф. Реденс из рассказов своих московских друзей-чекистов узнал, что «Заковский… за два месяца арестовал двенадцать с половиной тысяч человек, причем аресты проводились по телефонной книжке, лишь бы фамилия была похожа на польскую, латышскую, болгарскую и т. д.».

Если Реденс свидетельствовал с чужих слов, то начальник 5-го отделения 3-го отдела (КРО) УГБ УНКВД по Московской области А.О. Постель сам участвовал в этих операциях: «…с прибытием Заковского массовые аресты так называемой латышской организации, которые заранее определялись по контрольным цифрам на арест каждому отделу на каждый месяц в количестве тысячи — тысячи двести человек, превратились в буквальную охоту за латышами и уничтожение взрослой части мужского латышского населения Москвы, так доходили до разыскивания латышей по прописным листкам в милиции»[111].

———-

Благодаря таким «оперативным» методам Заковский быстро «восстановил темп расстрелов» на Бутовском полигоне (где Московское УНКВД расстреливало «шпионов, диверсантов и террористов»). Если в январе 1938 года в Бутове было расстреляно 547 человек, то в феврале уже 2326 человек, а в марте — 2335 человек. «Темп» спал лишь в апреле 1938 года, после снятия Заковского (в этот месяц на Бутовском полигоне расстреляли 882 человека)[117].
[BR]http://www.e-reading.org.ua/bookreader.php/1002352/1937._Bol%27shaya_chistka._NKVD_protiv_ChK.html

Деятельность Заковского по разгрому контрреволюционных организаций в столице была высоко оценена самим Сталиным. На одном из февральских сообщений Ежова о ходе ликвидации «контрреволюционного эсеровского подполья»

В водоворот репрессий 1937 года в первую очередь попали сотрудники УНКВД, так называемые представители враждебных национальных меньшинств — поляки, финны, эстонцы, немцы, польские евреи и т. д. Среди чекистов, арестованных при Заковском, оказались: бывший начальник ОК УНКВД (при Медведе) поляк В.Ф. Поличкевич, начальник Всеволжского РО НКВД финн С.Ф. Вейколайнен, сотрудники 3-го отдела УГБ УНКВД эстонцы, братья Э.Г. и А.Г. Аксель, поляки, заведующий фотолабораторией УНКВД Ф.К.Краевский и начальник отделения отдела резервов УНКВД А.Н. Дроздов, сотрудник 5-го отдела (00) УГБ УНКВД эстонец А.Ф. Пюви и другие. Среди «врагов народа» оказались и чекисты, русские по происхождению, — начальник морского отдела УПВО УНКВД К.М.Бабицкий, заместитель начальника Псковского окружного отдела НКВД С.И. Иванов, сотрудник ОО ГУГБ НКВД 19-го стрелкового корпуса Е.И. Королев.

Руководителем операции стал заместитель начальника УНКВД В.П. Гарин. Именно от него Заковский ежесуточно должен был получать цифровые данные о ходе операции и наиболее существенные протоколы допросов. Уже через четыре месяца он докладывал начальнику УНКВД результаты «особой тройки» за 4 месяца «работы»: на 1 января 1938 года было осуждено 28 588 человек, из них по 1-й категории — 13 384 человека, по 2-й категории — 15 204 человека. Таким образом, ленинградские чекисты за четыре месяца 1937 года «выполнили план» по расстрельным приговорам на 334,6 %[92].

результате по словам Заковского в Ленинграде не осталось ни одного крупного завода, где не были бы выявлены немецкие, польские и латвийские диверсионные или шпионские группы, как действующие, так и законсервированные на случай войны[109]. Прямо перед совещанием (20 января 1938 года) был оглашен приказ Ежова. Заковский был назначен начальником УНКВД по Московской области, а спустя девять дней по совместительству стал и заместителем наркома внутренних дел СССР.

В столицу он прибыл в одиночестве — ни Гарина, ни Шапиро-Дайховского, никого из ленинградских сотрудников забрать с собой не удалось.
######################################

В ноябре 1935 года, когда были введены персональные специальные звания работникам ГУГБ НКВД, Заковский был удостоен звания комиссара госбезопасности 1-го ранга (это спецзвание соответствовало воинскому званию — генерал армии). Надо сказать, что это спецзвание Леонид Михайлович получил лишь благодаря Сталину. В первоначальном проекте, составленном руководством НКВД и представленном на утверждение в Политбюро ЦК Заковского видели лишь в звании комиссара госбезопасности 2-го ранга. Но в дело вмешался Сталин и в итоге руководитель Ленинградского УНКВД удостоился звания комиссара ГБ 1-го ранга. Заковский оказался не одинок, вождь народов также исправил звание у Г.Г. Ягоды (тот получил генерального комиссара ГБ)

wsego poluchili звания комиссара ГБ 1-го ранга -9 chelowek
генерального комиссара ГБ — 3 cheloweka

При проведении операции «Бывшие люди» новый начальник Управления развил столь активную деятельность, что его пыталось остановить даже руководство НКВД. Предложенные Заков- ским (и уже одобренные местным партийным руководством) планы «очистки» города Ягода считал крайне опасными. Нарком внутренних дел считал, что такие масштабные репрессивные меры лишь «…без нужды [могут] дать пищу для зарубежной клеветнической кампании в прессе против Советского Союза»[69].

В НКВД предложили внести в планы «очистки» города некоторые изменения: а) арестовывать лишь тех, на кого имеются материалы о контрреволюционной работе (документы о чуждом социальном происхождении в ход уже не шли); б) выслать из Ленинграда только семьи, в составе которых были расстреляны члены семейств; в) и главное, Ягода предлагал провести «…эти мероприятия в кратчайший срок, но не одновременно, а растянув их на два-три месяца». В Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрели предложения Ягоды, и Сталин вынес решение, написав на записке наркома — «В архив»[70]. Таким образом, Заковскому со стороны высших инстанций был дан полный карт-бланш.

Ежедневно по прямому проводу руководство УНКВД (в основном Н.Г. Николаев-Журид) докладывало в Москву о результатах массовой операции. Вот лишь небольшая выдержка из такого телеграфного сообщения: «С 27-го по 28-е февраля и с 28-го на 1-е марта с.г. проведены операции по бывшим людям Ленинграда. Арестовано 330 человек, из них: бывших князей — 21, бывших баронов — 32, бывших графов — 9….бывших банкиров, крупных купцов — 17…Обысками изъято: незаконно хранившиеся огнестрельное оружие — 44 единицы, боевых патронов — 410, экземпляры монархической литературы, царские портреты, ордена, офицерское обмундирование. Изъяты ценности. В результате следствия 42 человека переданы в оперативные отделы для углубленной проработки. Первичные данные следствия дали ряд перспективных заявок вскрытия к.-р. шпионских дел…»[72].

По личному указанию Сталина эти спецсводки рассылали для ознакомления всем членам и кандидатам в члены Политбюро ЦК, членам бюро Комиссий партийного и советского контроля, всем начальникам областных УНКВД, секретарям обкомов ВКП(б), прокурору СССР.

Активность Заковского в период массовой операции 1935 года пытался оспорить даже прокурор СССР А.Я. Вышинский. Прокуратуру страны завалили жалобами на незаконные действия органов НКВД в Ленинграде, и главный законник СССР был вынужден реагировать. Он при поддержке Ягоды сумел добиться того, что Ленинградская областная прокуратура (правда, лишь с 15 марта 1935 года) приступила к осуществлению надзора за операцией «по очистке города». Уже по итогам операции Прокуратура СССР в лице Вышинского, вынесла свое резюме: «При вполне удовлетворительном в целом проведении операции… последняя выявила ряд грубых ошибок и промахов, объясняющихся главным образом спешностью, краткосрочностью и массовостью»[73].

«1937. Большая чистка. НКВД против ЧК»

За месяц из «города трех революций» было выслано около 11 тысяч «бывших» и членов их семей. Особая тройка при УНКВД осудила 4692 человека, причем 4393 человека по 1-й категории (расстрел) и 299 человек — по 2-й категории (заключение). Каждого из арестованных пытались связать с другими, представить членом очередной «террористической группы», что и позволяло без излишних формальностей выносить смертный приговор. Так, на свет появились многочисленные «организации бывших»: «Фашистская террористическая группа бывших правоведов», «Террористическая группа бывших офицеров», «Террористическая группа бывших дворян», «Шпионско-террористическая группа из бывших офицеров и лицеистов»…[74].